— Неужели это и вправду был саботаж?

Герр доктор Клейн был откормленный сорокалетний среднеевропеец, который старательно избегал солнца и потому ходил бледный как труп. Считалось, что таким образом он сохраняет здоровую кожу. Но тело, просвечивающее сквозь обтягивающий комбинезон и напоминавшее сырое тесто, складки подбородка, нависшие над туникой, вряд ли свидетельствовали о хорошем эпидермисе.

— Я лично готовил этот отчет, — сказал Силк. Он уже исчерпал лимит из трех порций спиртного, на льду больше не осталось креветок, но Мак, похоже, и не думала уходить. А тут еще этот герр доктор Клейн.

Ну что же — в каждой бочке меда…

— До чего жаль этих людей!

Силк украдкой взглянул на хронограф.

— Да, все это очень печально. Но что теперь поделаешь?

Клейн кивнул, и Силку показалось, что его светлые волосы сдвинулись, как единый монолит. Господи, чем он их смазывает? Шеллаком?

Тут подоспела Мак и спасла его от болтовни доктора.

— А, вот ты где. Вы простите нас, Ганс, если мы отойдем на минутку? Хочу представить Вена кое-кому.

— Да, конечно, дорогой коллега.

Когда они отошли на пару метров, Силк переспросил:

— «Дорогой коллега»? Есть еще люди, которые так говорят?

— Скажи спасибо, что я тебя вызволила.

— Просто не знаю, как тебя благодарить.

— Мог бы креветку для меня припрятать, жадный поросенок.

Он ухмыльнулся и, вытянув перед собой руки, показал, что они пустые.

Мак недоуменно вскинула брови.

— Ку-ку!

Он с торжествующим видом извлек из нагрудного кармана туники салфетку и, развернув, показал двух креветок.

Она рассмеялась.

— Беру обратно слова насчет жадного поросенка.

— Эти две — самые здоровенные из всех, что лежали на подносе. Я добыл их с риском для жизни.