Силк немедля это сделал.

Он проскользнул туда — к этому времени она исходила влагой — и тут же был захвачен ее тугим и теплым естеством.

— О Боже!

Он заработал, словно поршень, собираясь продлить это на часы, дни, годы. Он сдерживался из последних сил, но кончил после семи-восьми движений, стараясь, ухватившись за ее бедра, войти в нее как можно глубже, сделать свой последний выброс как можно мощнее и дальше.

— О-о-о!

Он постоял на коленях еще секунд пять, потом резко повернулся, и они оба упали боком на мягкую землю, по-прежнему слитые воедино.

— О Господи, — простонал он. И оба рассмеялись.

Через минуту она сказала:

— Конечно же, ты не взял полотенца, и вытереться нам нечем.

— Но ведь это была твоя идея.

— Ах вот как? А тебя она не заинтересовала?

— Признаюсь, даже понравилась.

— Ну вот и хорошо. Значит, мы вытремся твоей туникой.

— Эй, ты что делаешь!

Но не успел он и глазом моргнуть, как Мак откатилась от него и положила себе между ног его тунику.

— Вот теперь от _тебя_ будет пахнуть, как от блудливой кошки, — сказала она.

Силк снова рассмеялся.

Он лежал на земле, под зарослями субтропических растений, в уголке цивилизованного мира, наиболее походившем на рай, с животом, набитым морскими деликатесами, после изощренного секса с красивой и умной женщиной.

Что может быть лучше?

Глава пятая

Неподалеку от порта столкнулись два автобуса, полные туристов. Происшествие было незначительное — никто особенно не пострадал. Силк уже занялся разработкой легенды, когда ему позвонили по персональной линии.

— Это Брюс Ксонг, — доложила Баблз.

— Секунду.

Он закончил свою байку, и Баблз перекачала ее к мясникам.