Он дошел до тюка и вставил мишень в рамку. Да, когда-нибудь Вселенная растратит все свою энергию и тоже умрет. Так стоит ли переживать о будущем? Настоящее — вот единственное, что следует брать в расчет. Взять хотя бы этот шаттл, набитый туристами из внешних миров, — вряд ли утром кто-то из них подозревал, что этот день станет последним.

Обычно Силк не тратил времени на сравнения и метафоры. Но в откровенном разговоре он сказал бы, что его жизнь похожа на стрельбу из арбалета — та же целенаправленность, тот же жесткий контроль. Все разложено по полочкам, все движется точно по назначению, все имеет разумное, логическое обоснование. Он — летящая по дуге стрела, стремящаяся вверх, еще не достигшая своего пика.

Он прошел по аккуратно подстриженной траве к следующему ряду тюков — для стрельбы со стометровой дистанции. И пока устанавливал мишень, заметил, что ветер усиливается. Небо было почти ясное — лишь кое-где виднелись отдельные облака, но Силк тут же обратил на них внимание. Из-за теней с прицелом начинает твориться черт знает что. Даже поляризаторы не спасают. Ветер иногда бывает даже на руку, но тени — совсем другое дело.

Когда он шел на дистанцию пятьдесят метров, в траве перед ним скакал не то кузнечик, не то сверчок. Случается, такая тварюга запрыгивает на мишень во время стрельбы, и тогда стрелки, упражняющиеся в точности, ухитряются пригвоздить его к мишени. Но, ему, конечно, не под силу попасть с десяти метров в какую-нибудь мошку. Опять же все медалисты в состязаниях на точность старше него. Наверное, потому что им приходится сидеть…

Он водрузил последнюю мишень и пошел обратно, на линию стрельбы. При стрельбе из полевого арбалета упражнение начинается с наиболее удаленных мишеней, а заканчивается ближайшими.